===>Кондитерская
Городской пейзаж не баловал разнообразием, поэтому Мария испытала искреннюю радость, попав за ворота резеденции Ордена. Цветущий сад, ухоженные деревья... Она умиротворенно вздохнула.
Что и говорить, а беседа с вампиром отняла у нее много сил. Она решила посетить часовню. Конечно, для молитвы подходило любое место - будь то сад или обычная комната. Но сейчас она чувствовала, что нужно посетить именно это место. Молча поздоровавшись со служителями храма, она прошла к большому алтарю. Тут же на тело накатила волна слабости. Амор бессильно упала на колени перед алтарем. Сложив руки в молитвенной позе и закрыв глаза, она достала четки и погрузилась в транс...
Шепча священные тексты, смысл которых, возможно, уже почти никто и не понимал, она приближалась мыслью все выше к небесам, ближе к Всевышнему. Глаза наполнились неземным светом, а душа спокойствием. Она знала: сейчас и только сейчас, его внимние обращено к ее словам. Он всегда слышал ее, потому что сердце ее было наполнено любовью к нему.-Господь всемилостивый, Отец Небесный! Услышь слова мои. Прости всех заблудших, утешь скорбящих, исцели больных, укажи им путь к свету. И дай мне сил нести твою волю и твою милость в этот мир. О, Отче наш, услышь молитву детей твоих и пролей на них свою милость.-Сжала мокрыми ладонями четки. На глазах выступили слезы. Как было больно за тех, кто забывал о Боге. О том, кто любит их, кто дал им жизнь. Кто может открыть им путь к свету и добру. Эгоизм и порок завладел их сердцами. И скорбно было за них...
Обратив взор к небу, Мария еще раз прошептала молитвенный текст и пала ниц перед алтарем. Слезы градом лились из глаз. Слезы милосердия.
Амор утерла влажные глаза и молча встала, глядя на алтарь.

Мысли текли мирным потоком, будто вселенская река времени. Именно в такие моменты человек чувствует свое единство со вселенной, единство с Богом. Мария подняла глаза к потолку готической часовни, уходящему далеко ввысь. Знали люди, что делали, строя ее. Между прочим именно такое устройство храма как нельзя луше способствует настроению. Католические и православные храмы, мечети мусульман и буддийские пагоды... От размышлений Амор отвлек режущий слух непристойный вскрик. Она не спеша развернулась, желая посмотреть кто совершил такое неприличное действие в храме. Но она увидела лишь тень, шмыгнувшая за стеной.-Так, так, так.-Прошептала Мария, сжав четки.
Неслышно ступая на холодный пол, она пошла следом. Тот-кто-совершил-богохульство не спешил. Он не думал, что монахиня пойдет следом. Поэтому Амор быстро нагнала и...-Софи!-Шепотом крикнула монахиня (прошу прощения за каламбур).-Как не стыдно вести себя так в храме. Я понимю, что ты беспокоишься обо мне. Но не до такой же степни.-Мария не думала ругаться на телохранительницу. Да и бесполезно. Некоторые люди неисправимы.-Ты знаешь, что я люблю тебя. Но...тем не менее. Проявляй уважение к всевышнему хотя бы в храме.-Она взяла девушку за плечо, чтобы посмотреть в ее бесстыжие глаза. Амор любила ее, как дочь, но иногда поведение девушки ее печалило.

Мария улбынулась краем рта.-Надеюсь.-Конечно она слабо верила в это, но надежды не теряла.-Как говорится человек неисправим, сколь усердно бы не колотила его маньячка судьба, вооруженная охапкой клюшек для гольфа.-А в твоем профессионализме я никогда не сомневалась, особенно если учитывать, что когда-то тебе почти удалось меня убить. Это дорогого стоит.-Уж Амор знала о чем говорит. Эта девушка дьявольски хитра (прости, Господи). Тот случай навсегда остался в памяти монахини. Это еще раз доказало, что пути господни неисповедимы. Не попытайся она тогда убить Марию, не узнала бы ее. А если бы на саму Амор не было покушения, неизвестно обрела бы она такого телохранителя как София.
Монахиня медленно прошлась по залу, бесшумно ступая на каменный пол мягкими сапогами.-А этот вампир оказался несговорчивым...-Как бы между делом заметила она.-И к чему это упрямство. Они не дают помочь им, чтобы прекратить эту бесполезную войну.-Она присела на скамейку у стены храма.
Сняв капюшон, чтобы открыть телохранителю лицо, она продолжила.-А в чем по-твоему заключается милосердие, дитя мое?-Контрольный вопрос. Усвоила ли София хоть один из уроков, данных ей Амор. Один она, конечно, усвоила. А вот другие...-Вот и проверим.-Она вновь достала веретено и готовые уже нити.

Искренний и такой трогательный ответ вызвал улыбку на ее лице. Отчасти можно было согласиться. Любая монахиня в принципе должна быть идеалом добродетели. Но, увы, это совсем не так. Это лишь идеал. Заоблачный, недостижимый...но такой манящий. И все они должны к нему стремиться. Просто монахи посвящают этому себя целиком. Кому-то такая жизнь кажется глупой и бессмысленой. Но оставим эти толки для них. У нас другая цель...
Скручивая готовую нить в клубок, Мария чуть задумалась. Ответ она знала как Pater noster, но лишний раз поразмышлять и может быть усомниться в своих ответах - что может быть слаще. То значит, что ты живешь, мыслишь, а стало быть не стоишь на месте и развиваешься.
-Для нас не существует различий в национальности, цвете кожи, вероисповедании. Все люди для нас — дети Господа. Человечество — наша семья. Все заслуживают нашей помощи, все созданы для того, чтобы любить и быть любимыми. Милосердие — это огромная сила, связывающая и объединяющая людей. Милосердие сближает сильней кровного родства и дружбы. Только милосердие может искренне восхищаться каждым живым существом только потому, что оно — дело рук Создателя.-Процитировала Мария отрывок из кодекса Ордена.-Только полюбив всякое творение Всевышнего, равно как самого себя, мы можем открыть путь в царство света. Бог милостив ко всем, даже к вампирам и оборотням.-Чуть понизив тон сказала монахиня. Все же их могли и услышать, а подобные мысли Инквизиция могла счесть ересью.-Но мы сами не принимаем его милости, погружаясь в темноту и разврат все глубже.-Завершив клубок, она неожиданно выпалила.-Да что я сижу об этом разглагольствую! Все равно мало кто выполнняет хоть одну заповедь. О чем может идти речь... Пока люди сами не поймут и не осознают, что творят...-Сбивчиво говорила она.-...Толку от этого не будет. И день за днем они проводят бессмысленно.
Иногда и Амор могла сорваться. Боль за глупость человеческую слишком сильна. Даже всепрощающее сердце монахини порой содрогалось от этого.-Прости их, ибо не ведают, что творят...-Шептала она, крестясь.
-Прости меня, дитя мое. Я сорвалась, я не должна себя так вести.-Сказала она, глядя в большие глза своей хранительницы. В памяти медленно проплывали фрагменты воспоминаний. О том как она ее выхаживала, о том, как старалась простить. Это только внешне монахиня бесстрастна. На самом деле в ее душе могут кипеть такие страсти, что и представить трудно. Но только так можно поддерживать в себе огонь веры.

За что Мария любила эту девушку, так это за ее открытость и искренность. Она готова высказать, что думает по любому поводу. А главное – она думает, что и кому она высказывает. Но если уж говорит, так откровенно.
Комплимент от лица Софии и вовсе заставил монахиню покрыться румянцем. Она не была этим избалована. А настоящая… Она последнее время мало над этим думала. Честно говоря, Амор начала забывать какая она, настоящая. Прежняя жизнь осталась далеко в прошлом, под слоем пепла и крови. И не хочется тревожить старых ран. Тем не менее характер такая вещь… Просто так не выкинешь. И пылкая душа женщины проявляла себя. Хоть она и скрывала это. Не положено монахине. Ее удел спокойствие, всепрощение, скромность.
- Да, спасибо… - Поблагодарила свою помощницу. С тех пор как она потеряла всю свою семью, а также того мальчика, которого она выходила в лесу (Мемфиста, конечно, тоже была ей близка, но ее темперамент и неуемные аппетиты убийственно действовали на монахиню), София стала для нее единственным по-настоящему близким человеком, она стала ей как дочь. Да, можно возразить, что монахиня должна любить все создания Бога, но спрашивается в какой мере. Как своих детей? Может быть… Но монахиня тоже человек. И не стоит об этом забывать. Нет в мире совершенства, хоть и надо к нему стремиться.
На скамейке оказалась долька апельсина. Аппетитная… Амор даже сама облизнулась. Она прекрасно поняла кому это. Мало кто догадывался, что не простая бабочка сопутствовала ей везде. А Софи догадалась. Умная девочка… С тех пор она очень трепетно относится к мотыльку. Почти так же, как к самой Марии. Мотылек застрекотал, почуяв угощение,  и Мария выпустила его из капюшона. От взмахов маленьких крыльев воздух в просторном зале часовни зарезонировал. Крылышки мерцали и переливались. И кто бы подумал откуда появилось это существо. Но ответ знала только Амор. И Бог, разумеется.
Мотылек приземлился на дольку апельсина с радостным стрекотом. Впив хоботок в мякоть, он принялся пить свежий сок. По крайней мере он питался именно так. Мария осторожно погладила его по мохнатой спинке, пока он пил. – Возьми на руки. Хочешь? – Улыбнулась она, протягивая Софии дольку с восседающим на ней фамилиаром.

Смотреть на радостную, словно ребенок, получивший, наконец, долгожданный подарок, Софию было безмерно приятно. Амор широко улыбнулась. Вся атмосфера царившая в этот момент в храме была, казалось, напитана этой радостью. Девушка внимательно рассматривала мерцающее в полумраке чудо.
На вопрос Софии Мария сразу так и не могла ответить. А вот имени кажется у мотылька не было. По крайней мере у монахини не было необходимости его подзывать. Он и так всегда с ней. Если же она его хвалила или ласкала, то применяла эпитеты типа “красавец”, “умница”, “любимый мой” и подобные. – Ой, а имени у него нет, - смутилась, - это девочка, по-моему… - Неуверенно сказала монахиня. - По крайней мере шелк она дает, значит, наверное, девочка. – Факт о том, что у шелкопрядов шелк дает только личинка смущал монахиню, но куда уж деваться, коли это чудо природы у тебя в капюшоне живет.
Она приняла из рук своей хранительницы дольку. Мотылек продолжал пить.
- Да что ты, Софи, я не грущу, нет, - пыталась отрицать явное, что происходило еще несколько минут назад, - но от твоего предложения не откажусь. – Широко улыбаясь, согласилась монахиня. – А куда…выбери сама. Я полагаюсь на твой вкус. В компании с тобой везде будет приятно. – Она встала, отряхивая подол платья и поправляя его. Веретено и пряжа были спрятаны в его складках. Как туда помещается столько вещей и каким образом они там держатся даже сама Амор слабо представляла. Мотылек вспорхнул в воздух, оставив в ее руках ссохшийся кусочек апельсина, и заполз в ее капюшон. Семечки из дольки были извлечены. Потом Мария посадит их в саду. Сама же мякоть стала теперь совсем не сочная и пожухлая (мотылек же заметно округлился, еле удерживаясь в воздухе). - Зато нитей сколько наплетет. - Заметила монахиня. Мякоть была отправлена в коробочку для свечных огарков.
В помещении раздавался тихий гул. Слышались чьи-то шаги. Очевидно, скоро должна начаться утренняя служба.
- Ну, пойдем. – Протянула девушке руку и лучезарно улыбнулась.
В щели в дверях старой часовни пробивались золотые нити солнечных лучей, пробегая по полу и исчезая в полутьме часовни.
===>Восточный район - Улицы